Неточные совпадения
Любопытство меня мучило: куда ж отправляют меня, если уж не в Петербург? Я не сводил глаз с пера батюшкина, которое
двигалось довольно
медленно. Наконец он кончил, запечатал письмо в одном пакете с паспортом, снял очки и, подозвав меня, сказал: «Вот тебе письмо к Андрею Карловичу Р., моему старинному товарищу и другу. Ты едешь в Оренбург служить под его начальством».
Но усовершенствованный слуга, казалось, не понимал его слов и не
двигался с места. Павел Петрович
медленно открыл глаза. «Кончается!» — шепнул Петр и начал креститься.
Захлестывая панели, толпа сметала с них людей, но сама как будто не росла, а, становясь только плотнее, тяжелее,
двигалась более
медленно. Она не успевала поглотить и увлечь всех людей, многие прижимались к стенам, забегали в ворота, прятались в подъезды и магазины.
Шипел паровоз,
двигаясь задним ходом, сеял на путь горящие угли, звонко стучал молоток по бандажам колес, гремело железо сцеплений; Самгин, потирая бок,
медленно шел к своему вагону, вспоминая Судакова, каким видел его в Москве, на вокзале: там он стоял, прислонясь к стене, наклонив голову и считая на ладони серебряные монеты; на нем — черное пальто, подпоясанное ремнем с медной пряжкой, под мышкой — маленький узелок, картуз на голове не мог прикрыть его волос, они торчали во все стороны и свешивались по щекам, точно стружки.
По торцам мостовой, наполняя воздух тупым и дробным звуком шагов, нестройно
двигалась небольшая, редкая толпа, она была похожа на метлу, ручкой которой служила цепь экипажей,
медленно и скучно тянувшаяся за нею. Встречные экипажи прижимались к панелям, — впереди толпы быстро шагал студент, рослый, кудрявый, точно извозчик-лихач; размахивая черным кашне перед мордами лошадей, он зычно кричал...
Толпа, покрикивая,
медленно разорвалась на три части: две отходили по косой вправо и влево от колокольни, третья
двигалась по прямой линии от нее, все три бережно, как нити жемчуга, несли веревки и казались нанизанными на них. Веревки тянулись от ушей большого колокола, а он как будто не отпускал их, натягивая все туже.
Самгин торопливо оглянулся — вокруг никого не было, но в сотне шагов
двигались медленно еще трое.
Самгин слушал его суховатый баритон и сожалел, что англичанина не интересует пейзаж. Впрочем, пейзаж был тоже скучный — ровная, по-весеннему молодо зеленая самарская степь, черные полосы вспаханной земли, маленькие мужики и лошади
медленно кружатся на плывущей земле,
двигаются серые деревни с желтыми пятнами новых изб.
Сам он не
двигался, только взгляд поворачивался то вправо, то влево, то вниз, смотря по тому, как
двигалась рука. В нем была деятельная работа: усиленное кровообращение, удвоенное биение пульса и кипение у сердца — все это действовало так сильно, что он дышал
медленно и тяжело, как дышат перед казнью и в момент высочайшей неги духа.
Часам к пяти мы подошли к Камигуину, но
двигались так
медленно, что солнце садилось, а мы еще были все у входа.
Когда мы подошли к реке, было уже около 2 часов пополудни. Со стороны моря дул сильный ветер. Волны с шумом бились о берег и с пеной разбегались по песку. От реки в море тянулась отмель. Я без опаски пошел по ней и вдруг почувствовал тяжесть в ногах. Хотел было я отступить назад, но, к ужасу своему, почувствовал, что не могу
двинуться с места. Я
медленно погружался в воду.
Оно
двигалось по реке мне навстречу
медленно и совершенно бесшумно.
Я встал и поспешно направился к биваку. Костер на таборе горел ярким пламенем, освещая красным светом скалу Ван-Син-лаза. Около огня
двигались люди; я узнал Дерсу — он поправлял дрова. Искры, точно фейерверк, вздымались кверху, рассыпались дождем и
медленно гасли в воздухе.
Он, казалось, чувствовал свое достоинство, говорил и
двигался медленно, изредка посмеивался из-под длинных своих усов.
Тогда произошло нечто необыкновенное. Глаза Чертопханова
медленно раскрылись, потухшие зрачки
двинулись сперва справа налево, потом слева направо, остановились на посетителе, увидали его… Что-то замерцало в их тусклой белизне, подобие взора в них проявилось; посиневшие губы постепенно расклеились, и послышался сиплый, уж точно гробовой голос...
У подбородка, на складке одеяла,
движутся,
медленно перебирая пальцами, как палочками, две крошечных руки тоже бронзового цвета.
Когда лошади были заседланы, отряд
двинулся дальше. Теперь тропа пошла косогорами, обходя горные ключи и
медленно взбираясь на перевал. Дубовое редколесье сменилось лесонасаждениями из клена, липы и даурской березы; кое-где мелькали одиночные кедры и остроконечные вершины елей и пихт.
Мой труд
двигался медленно… много надобно времени для того, чтобы иная быль отстоялась в прозрачную думу — неутешительную, грустную, но примиряющую пониманием. Без этого может быть искренность, но не может быть истины!
Рабочий день начался, но работа покуда идет вяло. До тех пор, пока не заслышится грозный барынин голос, у некоторых девушек слипаются глаза, другие ведут праздные разговоры. И иглы и коклюшки
двигаются медленно.
Пароход
двигался вверх по реке очень
медленно, потому что тащил за собой на буксире несколько барок с хлебом. Полуянов сидел неподвижно в прежней позе, скрестив руки на согнутых коленях, а Михей Зотыч нетерпеливо ходил по берегу, размахивал палкой и что-то разговаривал с самим собой.
Встав со стула, она
медленно передвинулась в свой угол, легла на постель и стала вытирать платком вспотевшее лицо. Рука ее
двигалась неверно, дважды упала мимо лица на подушку и провела платком по ней.
Но
двигался он, вероятно, очень
медленно, потому что 16 семейств не стали дожидаться окончания просеки и отправились в Такойскую долину прямо через тайгу на вьючных волах и телегах; на пути выпал глубокий снег, и они должны были часть телег бросить, а часть положить на полозья.
Туземцы
двигались медленно, разбирая траву руками и, несмотря на это, часто падали и ушибались.
Голос у нее был глуховатый, говорила она
медленно, но
двигалась сильно и быстро. Большие серые глаза улыбались молодо и ясно, а на висках уже сияли тонкие лучистые морщинки, и над маленькими раковинами ушей серебристо блестели седые волосы.
Тишина и сумрак становились гуще, голоса людей звучали мягче. Софья и мать наблюдали за мужиками — все они
двигались медленно, тяжело, с какой-то странной осторожностью, и тоже следили за женщинами.
— Смерть подходит ко мне
медленно… неохотно… — не
двигаясь и не открывая глаз, заговорил Егор. — Ей, видимо, немного жаль меня — такой был уживчивый парень…
Когда он лег и уснул, мать осторожно встала со своей постели и тихо подошла к нему. Павел лежал кверху грудью, и на белой подушке четко рисовалось его смуглое, упрямое и строгое лицо. Прижав руки к груди, мать, босая и в одной рубашке, стояла у его постели, губы ее беззвучно
двигались, а из глаз
медленно и ровно одна за другой текли большие мутные слезы.
Кровь плеснула мне в голову, в щеки — опять белая страница: только в висках — пульс, и вверху гулкий голос, но ни одного слова. Лишь когда он замолк, я очнулся, я увидел: рука
двинулась стопудово —
медленно поползла — на меня уставился палец.
И в тот момент, когда бесконечно
медленно, не дыша от одного удара до другого, начали бить часы и передние ряды уже
двинулись, квадрат двери вдруг перечеркнут двумя знакомыми, неестественно длинными руками...
— Вы… вы с ума сошли! Вы не смеете… — Она пятилась задом — села, вернее, упала на кровать — засунула, дрожа, сложенные ладонями руки между колен. Весь пружинный, все так же крепко держа ее глазами на привязи, я
медленно протянул руку к столу —
двигалась только одна рука — схватил шток.
Дальше
медленно и почтительно
двигались провожающие.
Мне казалось, что за лето я прожил страшно много, постарел и поумнел, а у хозяев в это время скука стала гуще. Все так же часто они хворают, расстраивая себе желудки обильной едой, так же подробно рассказывают друг другу о ходе болезней, старуха так же страшно и злобно молится богу. Молодая хозяйка после родов похудела, умалилась в пространстве, но
двигается столь же важно и
медленно, как беременная. Когда она шьет детям белье, то тихонько поет всегда одну песню...
Он был ленив, досадно глуп,
двигался медленно, неловко, а когда видел женщину, то мычал и наклонялся вперед, точно хотел упасть в ноги ей.
За кормою, вся в пене, быстро мчится река, слышно кипение бегущей воды, черный берег
медленно провожает ее. На палубе храпят пассажиры, между скамей — между сонных тел — тихо
двигается, приближаясь к нам, высокая, сухая женщина в черном платье, с открытой седой головою, — кочегар, толкнув меня плечом, говорит тихонько...
Я поднялся в город, вышел в поле. Было полнолуние, по небу плыли тяжелые облака, стирая с земли черными тенями мою тень. Обойдя город полем, я пришел к Волге, на Откос, лег там на пыльную траву и долго смотрел за реку, в луга, на эту неподвижную землю. Через Волгу
медленно тащились тени облаков; перевалив в луга, они становятся светлее, точно омылись водою реки. Все вокруг полуспит, все так приглушено, все
движется как-то неохотно, по тяжкой необходимости, а не по пламенной любви к движению, к жизни.
Все три путника приложили ладони к бровям и, поглядев за реку, увидали, что там выступало что-то рослое и дебелое, с ног до головы повитое белым саваном: это «что-то» напоминало как нельзя более статую Командора и, как та же статуя,
двигалось плавно и
медленно, но неуклонно приближаясь к реке.
Потные люди
двигались медленно, нехотя, смотрели и небо хмуро и порицающе, а говорили друг с другом устало, лениво, безнадёжно и быстро раздражались, кричали, ругаясь зазорными словами.
Он тихо
двигался рядом с Еленой, неловко выступал, неловко поддерживал ее руку, изредка толкал ее плечом и ни разу не взглянул на нее; но речь его текла легко, если не совсем свободно, он выражался просто и верно, и в глазах его,
медленно блуждавших по стволам деревьев, по песку дорожки, по траве, светилось тихое умиление благородных чувств, а в успокоенном голосе слышалась радость человека, который сознает, что ему удается высказываться перед другим, дорогим ему человеком.
Экипаж
двигался с великим трудом, осыпанный цветным бумажным снегом, который почти весь приходился на долю Биче, так же, как и серпантин,
медленно опускающийся с балконов шуршащими лентами.
Пустобайка
медленно и тяжело
двигается по поляне, расставляя скамьи.
Заводи, заливы, полои, непременно поросшие травою, — вот любимое местопребывание линей; их надобно удить непременно со дна, если оно чисто; в противном случае надобно удить на весу и на несколько удочек; они берут тихо и верно: по большей части наплавок без малейшего сотрясения, неприметно для глаз, плывет с своего места в какую-нибудь сторону, даже нередко пятится к берегу — это линь; он взял в рот крючок с насадкой и тихо с ним удаляется; вы хватаете удилище, подсекаете, и жало крючка пронзает какую-нибудь часть его мягкого, тесного, как бы распухшего внутри, рта; линь упирается головой вниз, поднимает хвост кверху и в таком положении
двигается очень
медленно по тинистому дну, и то, если вы станете тащить; в противном случае он способен пролежать камнем несколько времени на одном и том же месте.
Разорванные в нескольких местах порывами ветра, они точно обрушились, но остановленные посреди падения, мигом превратились в груды фантастических развалин, которые продолжали
двигаться, меняя с каждою секундой свой цвет, величину и очертание: то падали они друг на дружку, смешивались, растягивались тяжелыми закругленными массами и принимали вид исполинских темно-синих чудовищ, плавающих по разъяренному морю; то росли, вздымались, как горные хребты, и
медленно потом расходились, открывая глубокие долины и пропасти, на дне которых проносились клочки других облаков; то снова все это смешивалось в один неопределенный хаос, полный страшного движения…
Продолжительный свист раздался наконец, послышался тяжелый, ежеминутно возраставший гул, и,
медленно выкатываясь из-за поворота дороги, появился паровик. Толпа подалась ему навстречу, и Литвинов
двинулся за нею, волоча ноги, как осужденный. Лица, дамские шляпки стали показываться из вагонов, в одном окошке замелькал белый платок… Капитолина Марковна им махала… Кончено: она увидела Литвинова, и он ее узнал.
— Что же, собственно, такое вы хотите мне сказать? —
медленно проговорил Литвинов и опять
двинулся вперед.
Люди на плоту всё еще расхаживали,
двигаясь медленно, сталкиваясь друг с другом, помогая одеваться дамам, смеясь и разговаривая, а плот тихонько, нерешительно повертывался на воде.
И походка у нее была странная — Наталья
двигалась по просторным комнатам дома
медленно и осторожно, как будто что-то невидимое стесняло свободу ее движений.
У человека в поддёвке лицо доброе, глаза ласковые,
двигался он
медленно и как-то особенно беспечно качал на ходу своё, видимо, сильное тело.
Перед Евсеем вставал краснорожий, всегда полупьяный, тощий мужик, с рыжей раздвоенной бородой и засученными рукавами грязной рубахи. Заложив правую руку за нагрудник фартука,
медленно разглаживая левой бороду, нахмуренный, угрюмый, он
двигается медленно и, глядя исподлобья, скрипит надорванным, сиплым голосом...
Смирная женщина сидела у окна, снимая шляпу. Лицо её казалось более белым, чем всегда, из глаз обильно текли слёзы. Её большое тело качалось, руки
двигались медленно.
Уста мертвой не
движутся, а могильная пыль не шевелится ни на одном мускуле ее лица, и только тяжелые веки
медленно распахиваются, открывают на мгновение злые, зеленые, лишенные всякого блеска глаза, и опять так же
медленно захлопываются, но зеленые зрачки все с тою же злостью смотрят из-под верхнего века.